Новгородская губерния, бывшая одной из древнейших и обширнейших областей Российского Севера, хранила уникальный слой традиционной культуры. Магия, заговоры и фигуры «знающих людей» были неотъемлемой частью крестьянской жизни вплоть до начала XX века. Статья основанна на архивных данных, этнографических записях, произведениях искусства и мемуарной литературе.
Историко-географический контекст
К концу XIX — началу XX века Новгородская губерния охватывала территории современных Новгородской, Псковской, Ленинградской областей и части других регионов. В состав входили такие уезды, как Новгородский, Боровичский, Валдайский, Новоладожский, Тихвинский, Череповецкий и др. Именно на этом пространстве, в условиях сильного сохранения архаичных традиций, процветал «заговорной» фольклор.
Важно: По данным XIX века, людей, считавшихся колдунами, было много, по несколько десятков на каждую волость. Особенно славился своим заговорным искусством Русский Север: Пинега, Мезень и Олонецкая губерния, этнографию которой изучал М.М. Пришвин, — однако Новгородская губерния не уступала им в насыщенности магическими практиками.
Локальная терминология: «Виритники»
Одной из самых ярких особенностей новгородского фольклора является собственное название для колдунов. В отличие от центральных губерний, где использовались термины «ведьма», «колдун», «знахарь», в деревнях Новгородской области (губернии) их звали виритниками (или вирильниками).
- Наследственный характер дара: По поверьям местных жителей, дар виритника передавался исключительно по наследству. Нельзя было стать колдуном, научившись у мастера — силу получали от рождения, часто по материнской или отцовской линии.
- Функции: Виритники совмещали роли целителей (знахарей), гадателей, оберегателей скотины и урожая, а также страшных заклинателей, способных навести порчу или «сглаз».
Образ колдуна в народном восприятии: Северная специфика
Образ врага или помощника в новгородской традиции имел четкие физиогномические черты, отличавшиеся от центральнорусских и южных представлений.
Региональные различия внешности (сравнительный аспект)
- Юг России: Ведьмы представлены молодыми вдовами, неземной красоты.
- Средняя полоса (Центральная Россия): Неопрятные, полные женщины с бельмом на глазу.
- Северные губернии (в т.ч. Новгородская): Иссохшие, косматые старухи (и старцы). Образ «сухого», «костлявого» старца-колдуна или старухи-виритницы идеально вписывался в суровую северную эстетику и реализм крестьянского быта.
Признаки «помеченных» людьми
Крестьяне выделяли ряд внешних и поведенческих маркеров, позволявших распознать колдуна в обычной толпе. Хотя приведенные в источниках примеры относятся к Тульской и Саратовской губерниям, они отражают общерусский архетип, действовавший и в Новгородчине:
- Две тени (Тульская губерния), мистический признак двойственной натуры.
- Разговор с самим собой вслух (Саратовский уезд), трактовался как беседа с нечистой силой или домовым.
- В Новгородской традиции важную роль играли взгляд («злой глаз», способность прищуриваться) и речь (шепот, набор специфических заговорных формул).
Колдуны в искусстве: Василий Максимов и «Приход колдуна на свадьбу»
Ярчайшим художественным закреплением образа новгородского (прибалтийского/ладожского) колдуна стало полотно передвижника Василия Максимовича Максимова (1844–1911) — «Приход колдуна на свадьбу» (1871–1875, ГТГ).
Биографическая привязка к региону: Художник был родом из деревни Лопино Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии (граничащей с Новгородской, впоследствии вошедшей в ее состав или смежной по культуре). Это делает картину не просто жанровой сценой, а этнографическим документом.
На картине мастерски показана:
- Психология толпы: страх, уважение, любопытство, скрытая вражда.
- Ритуал «встречи» колдуна: его невозможно не позвать на свадьбу — не позвать значит навести беду, позвать — значит рисковать, но получить защиту.
- Типичный образ северного колдуна: старый, в поношенной одежде, с посохом/посохом, уверенный в своей силе.
Повседневная жизнь и социальные функции (XVIII–XIX вв.)
Исследования Н.В. Будура («Повседневная жизнь колдунов и знахарей в России XVIII–XIX веков»), Г. Попова («Русская народно-бытовая медицина») и записки сельского священника А.И. Розанова позволяют восстановить социальный портрет виритника.
Двойственная природа: Знахарь vs Колдун
Граница между «белым» и «черным» делом была размыта; Один и тот же человек мог:
- Снимать порчу со скотины (функция знахаря).
- Заговаривать воду от лихорадки.
- Наводить порчу на соседа по межевой спор (функция колдуна).
- Гадать на суженого/суженую.
Церковь (св. Николай Левочский погост Боровичского уезда и др.) вела активную борьбу с суевериями, что отражается в исповедных росписях (например, за 1906 год), где прихожане признавались в обращении к виритникам.
Этнографические экспедиции
К последней трети XX века (Дневник экспедиции В.И. — вероятно, В.И. Чернов или сотрудников фольклорных комиссий) в новгородской деревне все еще фиксировались живые носители традиций. Колдуны оставались «серыми кардиналами» القرية, регулируя страхи и надежды крестьян.
Постмортумные поверья: Судьба колдуна после смерти
Особое место в демонологии Новгородской губернии занимают представления о мертвых колдунах. Существовало устойчивое поверье:
«Умершие без покаяния и причастия и не сдавшие чертей колдуны бродят, пока их тела не съедят черви».
Это порождало целый комплекс ритуалов «захоронения» опасных мертвецов:
- Коление аспеновым кольем.
- Перевернутое положение тела в гробу (лицом вниз).
- Рассечение сухожилий.
- Сжигание трупа (в крайних случаях, вопреки канонам церкви).
- Отказ в церковном похороне — «не сдавшие чертей» (не исповедавшиеся) считались навсегда потерянными для Бога и завоеванными дьяволом.
Источники и историография
Для изучения темы представляются ценными следующие группы источников:
| Тип источника | Примеры / Авторы | Что дают |
|---|---|---|
| Архивные документы | Исповедные росписи (Николаевская церковь Левочского погоста, 1906 г.), материалы сайта «Новгородика», архивы рода Папешиных (Новоладожский, Тихвинский, Новгородский уезды). | Статистика обращений к колдунам, имена, конфессиональное давление. |
| Этнографическая литература | Н.В. Будур, Е. Леквиевская («Мифы русского народа»), Г. Попов, М.М. Пришвин (Олонецкая губ.). | Описание ритуалов, терминология (виритники), классификация заговоров. |
| Мемуары и публицистика | А.И. Розанов «Записки сельского священника». | Взгляд «снизу» (священника), конфликт церкви и народной веры. |
| Искусство | В.М. Максимов «Приход колдуна на свадьбу». | Визуальная фиксация образа, атрибутики, реакции окружения. |
| Картографические материалы | Карта Новгородской губернии 1913 г. (масштаб 1:277 200, картограф; зав. Д. Руднев). | Локализация погостов/уездов, упомянутых в легендах. |
Феномен колдунов (виритников) в Новгородской губернии — это не просто суеверие, а сложная социальная институция, выполнявшая функции медицины, права, психологической разгрузки и социального контроля в традиционном обществе. Наследственный характер дара, специфический «северной» образ (иссохший старец/старуха), страх перед мертвым колдуном («бродягой до съедания червями») и отражение всего этого в творчестве В.М. Максимова делают новгородскую демонологию уникальным пластом русской традиционной культуры, требующим дальнейшего изучения на базе архивных фондов Новгородики и краеведческих библиотек.
Статья подготовлена на основе открытых интернет-источников, архивных ссылок (Новгородика, сайт рода Папешиных), этнографической литературы (Будур, Леквиевская, Попов, Розанов, Пришвин) и данных по истории искусства (В.М. Максимов). Дата актуализации: .