Тема «смерти колдуньи» носит двойной смысл․ С одной стороны, это сложный комплекс фольклорных верований и ритуалов, сопровождавших кончину человека, обладавшего магической силой (колдуна, ведьмы, ведуна)․ С другой — это длительный исторический процесс угасания и трансформации колдовской практики под давлением церкви, права, науки и просвещения․ В данной статье мы подробно рассмотрим оба аспекта, опираясь на этнографические данные, исторические источники и литературные отражения․
I․ Фольклорная модель смерти колдуна: «Черт не дает умереть»
Согласно славянским представлениям, зафиксированным в этнографии XIX–начала XX века (в частности, в Орловской, Черниговской, Курской губерниях, на Украине, в Белоруссии), смерть колдуна — это не просто биологический конец жизни, а драматичный переборт за душу и за магическую силу․
Тяжелый уход: борьба за душу
Ключевое поверье: «колдунам и ведьмам непросто отойти в мир иной, магическая сила не отпускает»․ В народе говорили: «черт не дает умереть»․ Агония могла затягиваться на несколько дней․ Считалось, что в эти моменты нечистая сила мучает умирающего, требуя передачи даров․
- Разбор крыши․ Чтобы облегчить уход души, крышу избы над изголовьем умирающего разбирали или пробивали отверстие․ Веровали, что через это отверстие можно увидеть, как черти мучают душу колдуна․
- Удар по сковородке․ На чердаке, над головой умирающего, вешали чугунную сковородку и три раза сильно по ней ударяли, чтобы звук разнесся по всей избе․ Это действие должно было отпугнуть нечисть или сигнализировать о переходе границы․
Передача колдовской силы (Наследие силы)
Центральный мотив предсмертного поведения — необходимость передать «веду» (магическую силу) кому-то другому, иначе душа не обретет покоя․ Существовало несколько сценариев:
- Крик «Нате! Нате!»․ Умирающий колдун кричит, предлагая силу окружающим․ Люди должны отвечать: «Воткни в стенку» (или в печь, в пол) — то есть отвергать дар, направляя его в неживые объекты․
- Опасность тактильного контакта․ Прикасаться к умирающему колдуну считалось смертельно опасно: можно невольно получить колдовскую силу, которая погубит неприготовленного человека․
- Самостоятельное избавление (опытные колдуны)․ Знающие колдуны заранее готовились к смерти:
- «Сажали черта в палочку» — закладывали силу в палку, оставляли её в лесу․ Кто найдет — получит силу․
- Заламывали колосья․ Кто до заговоренного колоска дотронется, в душу того «черт войдет» (получит силу/проклятие)․
Смертельный взгляд и предсмертная воля
Считалось, что нельзя встретиться взглядом с умирающим колдуном․ Его гипнотический, магический взгляд может заставить выполнить предсмертную просьбу — обычно навредить кому-то․
Пример из фольклора (Орловская губерния, кон․ XIX в․): Крестьянка встретилась взглядом с умирающим колдуном и, повинуясь воле, положила в гроб ржаные колосья․ В день похорон началась гроза с градом, побившим посевы․ Так повторялось три года․ Только когда селяне разрыли могилу и вынули сгнивший сноп ржи, катаклизмы прекратились․
Похоронные ритуалы: защита живых от мертвеца
Страх перед возвращением умершего (упырством/вийством) диктовал специфические меры:
- Осиновые колы․ Тело колдуна прибивали осиновыми кольями к дну гроба или вбивали кол в грудь/живот, чтобы мертвец не встал из могилы и не пугал живых․
- Ночные молитвы (Обряд «трех ночей»)․ Способ успокоить душу — три ночи подряд читать молитвы над умершим․ По поверью, колдун будет вставать из гроба, пытаясь помешать чтецу․ Защита — стоять внутри круга, обведенного стальным ножом (черту круга колдуны не могут переступить)․ На третью ночь душа обретает покой․ Этот обряд описан Н․В․ Гоголем в повести «Вий»․
- «Заклятые молитвы» и вечерние похороны․ Веровали в существование специальных молитв, которые священник должен был прочитать после заката над умершим колдуном (присутствовали только родственники)․ Поэтому колдунов часто хоронили вечером․
- Аномалии при отпевании․ Бывали случаи: при отпевании в доме двигались предметы, а крест на могиле падал — признаки того, что христианский обряд не принят нечистой силой․
II․ Этнографический портрет колдуна: контекст его смерти
Понимание ритуалов смерти невозможно без понимания социальной роли колдуна в традиционном обществе (по данным С․А․ Максимова, А․Н․ Афанасьева, Н․И․ Толстого, материалов «Этнолингвистического словаря»)․
Терминология и происхождение
- Колдун, чародей, ведун, заговорщик, заклинатель․ Женщина — волшебница, колдунья, ведунья, ведьма;
- Этимология: колдун — от корня *кьлд (говорить, заклинать), родственно слову «колода» (в значении «заговор»)․ Ведун — от «ведать» (знать)․ Изначально ведуны — языческие жрецы (волхвы), знающие тайны природы․
- Слово волхв родственно глаголу «влъснѫти» — говорить неясно, шептать (заговоры)․ Волхвы были прорицателями и лекарями, главное средство которых, Слово․
Региональные различия
- Русский Север: представления о ведьме слабы, колдун исполняет большинство её функций․
- Юг России, Беларусь, Украина: колдун и ведьма часто взаимозаменяемы, обладают одинаковым набором функций․
- Карпаты: образ распадается на дробные специализации (по роду деятельности)․
- Западные и Южные славяне: образ колдуна развит слабее, магия ассоциируется с женскими персонажами (вештицы, магьосницы) или овчарами․
Посвящение и природа силы
Сила не врожденная, а приобретенная через ритуал посвящения в полночь в бане:
- Отречение от Бога (снимали крест, клали под пятку)․
- Появление атрибутов нечисти (огромная собака, разрастающаяся лягушка)․
- Наделение способностями (оборотничество, удаление порчи, воздействие на погоду/урожай)․
Функции и страх общества
Колдун, универсальный оператор магией: порча (порчельники), заломы в поле, наводнение града, раздоры, лечение, любовная магия․ Именно универсальность и непредсказуемость силы делали его смерть событием, требующим жесткого контроля со стороны общины․
III․ Историческая «смерть колдуньи»: от костров к психиатрии
Параллельно фольклорной модели существовал реальный правовой и идеологический процесс укоренения колдовства․
Эпоха «охоты на ведьм» (XV–XVIII вв․)
Согласно судебным документам, колдунов и ведьм преследовали и казнили (в т․ч․ на костре) как в католической, так и в православной Европе․ В РоссииXVIII век стал переломным: Петр I издал указы, квалифицирующие колдовство не как ересь/преступление против веры, а как мошенничество и обман (статья 179 Уложения 1745 г․, позже — УК РСФСР)․ Это начало процесса «секуляризации» смерти колдуньи: вместо инквизиции — полиция и суд․
Психиатризация и медицинский взгляд (XIX–XX вв․)
В XIX веке колдовство начинают изучать врачи и этнографы․ В советской и современной психиатрии регулярные посещения колдунов/знахарей квалифицируются как расстройство психической адаптации (код F44/F45 по МКБ, диссоциативные/соматформенные расстройства)․ «Смерть колдуньи» здесь — это диагноз, снимающий сакральный статус с практики․
Советская антирелигиозная кампания (1920–1930-е гг․)
Источник [2] отмечает удивительный факт: бытовые истории об умерших колдунах стали невероятно популярны именно в 1920–1930-е годы, в разгар борьбы с «антиреволюционными суевериями»․ Народная традиция «оживала» в ответ на официальный запрет: рассказы о градах на могилах колдунов, упырах и осиновых колах становились формой пассивного сопротивления атеистической пропаганде и способом сохранить культурную идентичность․
Современное состояние: «Колдунья не умерла, а ушла в подполье/интернет»
По данным социологических опросов (приведенных в источнике [1]), к услугам колдунов/знахарей регулярно обращается 67% гражданок России, доля веры в магию среди граждан составляет 93%․ Процветает индустрия «магических услуг» (часто мошенническая)․ Историческая «смерть колдуньи» не наступила, произошла её коммерциализация и медиатизация․
IV․ Образ смерти колдуна в русской литературе
Фольклорные сюжеты о смерти колдуна стали основой для классических произведений, закрепивших архетип в культуре:
- Н․В․ Гоголь, «Вий» (1835)․ Эталонное описание обряда трех ночей чтения молитв над ведьмой/колдуньей, круга от ножа, вставания мертвеца и смерти философа Хомы Брута от взгляда Вия․ Иллюстрации М․ Микешина и Э․ Новикова к повести визуализировали фольклорные страхи․
- А․С․ Пушкин, «Руслан и Людмила» (1818–1820)․ Образы Черномора (злой колдун) и Финна (добрый волшебник/ведьмак), их смерть/исчезновение как завершение магического влияния․
- Н․В․ Гоголь, «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831–1832)․ Повести «Вечер накануне Ивана Купала», «Ночь перед Рождеством», «Пропавшая грамота» — образы колдунов из украинского фольклора․
- А․К․ Толстой, «Князь Серебряный» (1863)․ Колдун Давыдыч, помогающий князю и спасающий Елену, кончающий жизнь на костре, синтез историзма и фольклора (погребальный костер как эхо инквизиции)․
- М․Е․ Салтыков-Щедрин, «В лесах» (1874)․ Легенда об атамане и колдуне, отлившем пушку, стреляющую золотыми ядрами (магия на службе патриотизма)․
- Серебряный век (А․ Блок, М․ Цветаева, Н․ Клюев)․ Поэтизация образа колдуна как символа дуальности русской души, кризиса веры («Колдун», «Добрый колдун», «Всё колдует, всё пророчит․․․»)․
- Советская и постсоветская проза (Пелевин, Глуховский, Сапковский — «Ведьмак»)․ Реинтерпретация: колдун как маргинал, носитель альтернативного знания, жертва системы или супергерой․
- Ритуальный (Этнографический): Смерть колдуни — это сложный ритуал перехода (ритуал десегрегации), где община через насилие над телом (колы, разбор крыши), звук (сковородка), слово (молитвы/заклятия) и изоляцию (круг от ножа) принудительно отсекает мертвеца от мира живых, нейтрализуя его оставшуюся магическую агрессию․
- Историко-социальный: Это процесс легитимной смены парадигмы: от сакрального страха и костров → через правовое преследование за мошенничество → к психиатрическому диагнозу → к современному рынку эзотерических услуг․ «Смерть» здесь — это потеря колдовством монополии на объяснение мира и лечение․
- Культурный (Мифологический): Колдунья не умерает полностью, пока существует страх перед неизвестным, болезнями, неудачами и потребность в контроле над хаосом․ Она трансформируется: осinovый кол превращается в банную записку к «бабуле-знахарке», а круг от ножа, в платный доступ к закрытому телеграм-каналу астролога․
Таким образом, «Смерть колдуньи» — это не событие, а вечный процесс переговоров между традиционным обществом и рациональным миром, зафиксированный в фольклоре, праве, медицине и литературе․