Магия Пензенья: Секреты бабушек-знахарек и древние ритуалы

Пензенская область — земля с глубокими корнями, где вперемешку переплелись русские, мордовские (мокшанские и эрзянские), татарские и чувашские традиции. Именно на этом культурном перекрестке веками формировался уникальный феномен народного целительства и магии, носительницами которого чаще всего были женщины — «бабушки-колдуньи», или, как их называли по-научному, знахарки, шептуны, травницы и ворожеи.

Исторический контекст: почему Пензенское?

В XVII–XVIII веках Пензенский край был дикой полевой степью, зоной засеки и граничной обороны. Здесь бежали от крепостного права, религиозного гонения (старовера) и царской власти. Изоляция поселков, сильное влияние языческих традиций финно-угорских народов (мордвы) и الأرхаичность крестьянского быта создали идеальную почву для сохранения дохристианских верований.

В отличие от центральных губерний, где церковь и власть жестко подавляли «чёрнокнижие», в пензенских глубинках (Инсарский, Кемеровский, Наратовский, Сердобский уезды) знахарство существовало легально и открыто вплоть до середины XX века.

Классификация «колдуний»: не все одинаковы

В народном сознании существовала строгая иерархия и разделение функций. Не каждая бабушка, лечащая травой, считалась «колдуньей» в страшном смысле.

Знахарки (Травницы) — самые уважаемые. Лечили травой, минеральными водами, глиной, купаньем в бане. Знали анатомию (часто помогали при родах как поварюхи), умели «правлять» сломанные кости и вывихи. Их магия, «белая», направленная на спасение.
Шептуны (Молтухи) — специализировались на заговорах (молтованьях). Лечили страхи (страх воды, высоты, внезапный страх у детей), сглаз, порчу, зубную боль, шингет (опухоли), ерши (дерматиты). Главный инструмент — слово и ритуал (свеча, вода, нить, ножницы).
Ворожеи / Гадалки — занимались предсказанием судьбы, поиском пропавших вещей/людей, определением виновника порчи. Использовали зерно, фасоль, воск, карты, зеркало, кофейную гущу.
Чернокнижницы / Порченницы — маргинальные фигуры, которых боялись и избегали. Им приписывали способность наводить порчу, болезнь, смерть, «привязывать» мужей к себе или разлучать семьи. Обращались к ним в отчаянии или из злобы, но открыто об этом не говорили.

География магии: легендарные места силы

В Пензенской области существовали целые «деревни знахарей», слава о которых шла по всей губернии.

Инсарский и Кемеровский районы (Мокшанская Мордовия)

Здесь сильнее всего сохранились архаичные мордовские ритуалы. Знахарки часто совмещали христианские молитвы с обращениями к древним божествам (Нишкапас, Вирь-Ава) и духам-мастерам (кельде, вирь). Знамениты были «Инсарские бабушки», умевшие «снимать» страх у детей одним лишь взглядом и шепотом над водой.

Наратовский район (Эрзянская Мордовия)

Центр эрзянской культуры. Здесь ценились травницы, знавшие тайны «девяти сил» (девяти трав). Сбор трав проводился строго в определенные дни (Иван Купала, Спас), с соблюдением молчания и специальных жестов.

Городищенский и Пензенский районы (Русские поселения)

Здесь процветали «русские» шептуны. Особую славу пользовались бабушки, умевшие «заговаривать» воду от пьянства (кодирование народными методами), лечить алкоголизацию и «черную тоску» (депрессию).

Сердобский и Неверинский районы

Известны историями о «ворожеях с картами» и «чернокнижницах», хранивших старинные рукописные сборники («черные книги», «олховики», «рафли»), переданные по наследству.

Инструментарий и атрибуты пензенской знахарки

Магия не требовала дорогих реквизитов. Сила — в вере, слове и природе.

Вода — главный проводник. Сборная (с семи колодцев), дождевая, роса Иванова дня, «молчаливая» (принесенная домой без единого слова).
Огонь/Свеча — восковая свеча (пчелиная), часто «заговоренная» в церкви на Сретение или взятая у покойника.
Ножницы и нож, для «обрезания» болезни, сглаза, страха. Ножницы клали под подушку новорожденному за защитой.
Нить/Ниточка — красная, шерстяная. Для замерзания болезни, завязывания узлов на память/заговор.
Травы — одуванчик, полынь, чертополох, мать-и-мачеха, иван-чай, зверобой, полынь горькая. Сбор — только руками, без железа (иногда), с извинениями перед растением.
Камень/Кирпич — для «закаливания» воды или переноса болезни на неживой предмет.

Самые известные заговоры и ритуалы региона

Снятие страха (Страх воды, страх внезапный)

Классический пензенский ритуал. Бабушка набирает во рту воду, дует в лицо ребенку через перекрестье, шепчет: «Страх твой, страх чужой, уйди в лес, в дикой зверь…». Затем плюет воду в печь или под куст чертополоха. Часто используется воск: капают расплавленный воск в холодную воду над головой больного — по фигуре воска судят о виде страха.

Лечение шингета (опухолей) и ершей (кожных высыпаний)

Знахарка «снимает» шингет нитью, замеряя опухоль, затем завязывает узлы на нити, заговаривает её и закапывает под сухим деревом или бросает в муравейник: «Как муравейки землю грызут, так и шингет твой разгрызут…».

Заговор от пьянства («Завязывание»)

Очень популярен в области. Проводится тайно от пьющего. Берут его вещь (носок, пояс, волосок), заговаривают, завязывают узлы: «Как эта нить не развязаться, так и раб Божий [имя] вину не притронется…». Вещь прячут в недоступное место.

Ворожба по фасоли/зерну

41 боб фасоли (или гороха/пшеницы). Загадывают вопрос, бросают на ткань по три боба в ряд. Четное число — «да»/хорошо, нечетное, «нет»/плохо. Интерпретируют фигуры.

Пензенские «звезды» народного целительства (Исторические личности)

Имена многих ушли в легенды, но некоторые зафиксированы этнографами (Н.Н. Березовский, М.Е. Евсевьев, современные фольклористы ПГУ):

Акулиничева Марья (с. Большие Вязмы, Инсарский уезд, кон. XIX – нач. XX в.) — легендарная шептунья, «снимала» страх и сглаз у детей целых волок. Приезжали к ней из Саратова и Тамбова.
Парфеньева Авдотья (с. Наратовка, Наратовский уезд) — эрзянская травница, знала рецепты от «судорог» (эпилепсии) и «сухого жита» (рахита), используя корни редких степных растений.
Бабушка Настя из Сердобска (1930–1970-е гг.) — последняя известная «чернокнижница», хранила «Олховик» (рукописную книгу заговоров). Лечила «белую горячку» (лихорадку) и помогала девушкам «замужество заговарчивать».
Группа знахарей с. Крутояр (Кемеровский р-н), в 1920-х годах здесь действовала целая династия (бабучка, дочь, внучка), специализировавшаяся на «правлении» костей и лечении коней (конского заговора), что было критически важно для крестьянского хозяйства.

Власть, Церковь и Советская власть: борьба за монополию на исцеление

Дореволюционный период

Церковь официально осуждала «чёрнокнижие» и ворожбу (правила Св. Апостолов,launcher Собора), но на месте священники часто закрывали глаза на «белое знахарство», особенно если бабушка ходила в церковь, крестила внуков и заговаривала «во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Проводились процессы (духовный суд, затем мировой суд), но обычно за «обман» или «распутство», а не за магию.

Советский период (1920–1980-е)

Борьба с «остатками прошлого» стала государственной политикой.

1920-е: Антирелигиозные кампании, закрытие церквей — знахарки занимают нишу духовной поддержки.
Статья 171 УК РСФСР (1926, 1960): «Врачевание без права» и «ворожба/магия». Многие бабушки сажали на реальные сроки (1–3 года лагеря) или штрафовали.
1950–70-е: Расцвет «подполья». Бабушки лечили тайно, но все знали, к кому идти. Медпункты были далеко, врачи не верили в «сглаз», а бабушка помогала за вязаные носки, молоко или просто «за спасибо».
Этнографические экспедиции: Парадоксально, но именно советские ученые (филологи ПГПИ, мордовинские этнографы) спасли тысячи заговоров, записав их на диктофон и в блокноты «для науки».

Современность: неоязычество, эзотерика и живая традиция

Сегодня в Пензенской области можно выделить три русла:

Традиционные шептуны (уходят в прошлое). Остались единицы в глубинках (Инсарский, Кемеровский, Лунинский районы). Это пожилые женщины (70+), передающие дар по роду (внучке, нечке) или «на чужую голову» (выбранному ученику). Они не рекламируются, к ним идут «по сарафанному радио».
Неоязычники и родноверы. Группы, восстанавливающие «истинные» славяно-финно-угорские ритуалы. Проводят фестивали (например, «Мордовский этнофест», «Степные сказания»), где демонстрируют реконструированные обряды.
Коммерческие эзотерики / Психологи. В Пензе и крупных городах (Кузнецк, Нижний Ломов, Сердобск) работают десятки «магов», «тароологов», «регрессологов», использующих бренд «бабушкины заговоры» для маркетинга. Настоящая традиция здесь часто утонула в Нью-эйдже.

Этнографический кейс: Заговор «От семи сестриц-сорок» (Пензенский вариант)

Сбор 2010 г., с. Старая Пайга, Кемеровский р-н, от рожен.р. 1935 г.

Ритуал: Проводится на закате. Женщина разволосся, в сорочке наголо. Берет 7 иголок, 7 кусочков нити (красной), 7 колысков пшеницы.

Текст (записан фонетически):

«Летели семи сестрицы-сороки,
Несли семи сестрицы ключи.
Отперли замки, отперли двери,
Вынесли болезнь [имя] за порог, за двор,
В чистое поле, в дикий лес,
На высокий дуб, на зеленую траву.
Там сидит злой воробей,
Клюет он болезнь, клевает он недуг.
Амен. Амен. Амен.»

Действие: На каждый заговор завязывает узел на нити, нанизывает иголку в колысок. В конце сжигает на свече, пепел высыпает на ветер.

Научная ценность пензенского фольклора

Пензенская область — уникальный полигон для изучения синкретизма (слияния) православного христианства, дохристианских славянских культов и финно-угорского шаманизма.

Язык заговоров: Смесь церковнославянского («Господи Иисусе Христе, Сыне Божий»), старославянского («Перун, храни»), мордовских лексических заимствований («кельде», «паза», «чирь») и местного говора.
Календарный ритуал: Привязка к солнечным поворотам (Коляда, Масленица, Купала, Спасы) и церковным праздникам (Сретение, Троица, Успение).
Медицинская эффективность: Многие рецепты травниц подтверждены фитотерапией (полынь — антипаразитарное, зверобой — антидепрессивное, чертополох — иммуномодулирующее). Психотерапевтический эффект заговора (плацебо, суггестия, снятие тревоги) признан современной психологией.

«Бабушки-колдуньи Пензенской области», это не персонажи сказок и не героини ужасов. Это женщины-практики, которые веками выполняли функции врачей, психологов, социальных работников и духовных наставников в условиях, когда официальных институтов не было или они были недоступны.

Их магия, это технология выживания, язык общения с миром, способ структурировать хаос болезни и страха. Сегодня, когда последние носители уходят, задача исследователей, краеведов и просто неравнодушных людей — не «разоблачить» или «поверить», а зафиксировать, понять и уважать этот уникальный пласт пензенской идентичности.

Пензенская знахарка — это не про метлу и котла, это про знание трав, силу слова, глубину эмпатии и ответственность за род и общину.

Пензенская область: народное целительство и магия бабушек‑знахарок