Образ мордовской колдуньи — это один из самых ярких, многогранных и глубоко укоренившихся в традиционной культуре эрзя и мокш персонажей. Он не ограничивается простым понятием «ведьмы» в европейском понимании. В мордовском мифологическом мире колдунья — это сложный синтез древних божеств природы, хранителей тайн леса и воды, а также отражения суровой социальной реальности крестьянской жизни. Статья основанна на анализе фольклорных зарисовок, этнографических данных и устных преданий.
Исторические корни: от финно-угорского субстрата к народным поверьям
Мордовская мифология сформировалась на базе наследия финно-угорских народов, чьи самостоятельные традиции сложились еще в период расселения (к I тысячелетию н.э.). В основе лежит анимистическое восприятие мира: каждый природный объект (дерево, источник, холм, пчелиный улей) имеет своего хозяина — аву (мать/хозяйку) или атю (отец/хозяин).
Именно из этой системы выросли ключевые фигуры, впоследствии ассоциируемые с колдовством:
- Вирь-ава (Лесная мать/хозяйка) — главная покровительница леса, зверей, грибов и ягод. К ней обращались за помощью в мужской работе (заготовка дров, лыко) и просили показать грибные места. Со временем в сказках образ Вирь-авы трансформировался в известного всем Бабу-Ягу, канонического образа славянско-финно-угорского фольклора.
- Вирява, Ведява, Пурьгине пас — образы, наделенные яркими национальными особенностями, занимающие огромное место в фольклоре. Они управляют природными стихиями и судьбами людей.
- Вирь-атье (Лесной отец) — мужской аналог, помощник в тяжелом мужском труде.
Таким образом, «колдунья» в первоначальном понимании — это жрица или посредница между человеческим миром и миром духов-хозяев природы.
Терминология и виды «колдовства» у мордвы
В эрзянском и мокшанском языках (на которых, как отмечают исследователи, ведется бытование фольклора) существует несколько терминов, разграничивающих магическую практику:
- Коршунья (Koršunja) — самый известный термин, обозначающий женщину, обладающую злыми магическими способностями, способную на порчу, сглаз, оборотничество. Именно Коршунья выступает главной антагонисткой в сказках (например, в сюжете «Идёт Настушка по деревне… вышла Коршунья-колдунья и заковыляла к ней навстречу»).
- Ванома / Ваномать — чаще означает «знахарку», «травницу», женщину, лечащую травками, заговорками и ритуалами. Это «белая» магия, социально одобряемая практика.
- Оборотнические свойства — мордовская деревня веками была полна поверий об оборотничестве. Колдуньи (и колдуны) могли превращаться в волков, кошек, свиней, сенокосы или даже в предметы (прутья, полено). Легенда о Сабане-мордвине, с которым боролся герой («я силен — он сильнее, я ловок, он ловчее»), иллюстрирует веру в сверхъестественную силу и ловкость оборотней.
Образ Коршуньи в сказках и быличах
В сказочном фольклоре Коршунья — это архетипический «злой гений»:
- Часто живет в крайнем домике с ветхой крышей — на границе поселения и леса (мира иного).
- Обладает способностью к полету (на метле, лопатке, в образе птицы — коршуна, отсюда, возможно, этимология имени).
- Умеет менять внешность, вкрадываться в дома сквозь замочную скважину.
- Ее жертвы — чаще всего дети, молодежь, молодые матери (тема «ребенок не выживает, рождается мертвым», «телёнок съедает 9» — отсылка к вампиризму/похищению жизненной силы).
Социальный портрет: почему женщины становились «колдуньями»?
Анализ тем мордовских песен и былич показывает, что образ колдуньи неразрывно связан с социальной трагедией крестьянки. Фольклор доминирует социальными мотивами:
- Тяжелое положение женщины: непосильный труд, бесправие в патриархальной семье, неравный брак.
- Эксплуатация кулаком бедняка и колонизаторская политика царизма.
- Слезы рекрутов и солдат — уход мужчин оставлял женщин одних с хозяйством.
В условиях тотального неблагополучия любая женщина, выбивавшаяся из нормы (одинокия, вдова, не имеющая детей, обладающая знанием трав, странная, уродливая или, наоборот, слишком красивая), рисковала получить ярлык «Коршуньи». Колдовство становилось формой психологической защиты и способом выживания для маргинализированных групп. «Жена-колдунья» в перечне отрицательных персонажей (рядом с злым царем, великаном, Вардой) — это проекция страхов общества перед женской самостоятельностью и тайной силой.
Ритуалы взаимодействия и защиты
Отношения с «колдуньями» были диалоговыми. Народ не просто боялся — он знал механизмы защиты и взаимодействия:
Обращение к «своим» духам (Вирь-ава, Вирь-атье)
Это был легальный, санкционированный традицией способ получить помощь. Мужчины просили дров, женщины, грибные места. Это «белая» магия, встроенная в хозяйственный календарь.
Защита от Коршуньи
- Обереги (шпоры, иглы, чертополох, чернобыл) на пороге, под подушкой новорожденного.
- Заговоры и «отвороты», произносимые знахарками (ваномать).
- Ритуальные действия в «чистые» праздники.
Праздник Велень Озкс (Велень Озкс)
Яркий пример сохранения архаики — июльский праздник эрзя в селе Ташто Кшуманця. Это общинный ритуал сплочения:
- Угощение хлебом с медом (символ сладкой жизни и благодарности).
- Варка супа из говядины (букань ям) в огромных котлах на всю общину.
- Молитвы старейшин о благе мордовского народа и подведение итогов урожайного года.
Такие праздники выполняли функцию коллективной защиты от «нечистой силы» и хаоса, укрепляя социальные связи, которые были лучшим антитезисом к изоляции и страху перед колдуньей.
Языковая и этнографическая специфика: Эрзя и Мокша
Фольклор мордвы уникален тем, что он богат, высокохудожественен и имеет свою специфику, заключающуюся в его бытовании на двух языках: мокшанском и эрзянском. Образ колдуньи имеет нюансы:
- У эрзя силен культ Вирь-авы и лесных духов.
- У мокш более развиты образы водных хозяек (Ведява) и духов дома/двора.
- Связи с русским и тюркским фольклором (татары, чуваши) обогатили пантеон заимствованиями (образ Варды, специфические ритуалы обрядово-магического характера).
Мордовская колдунья в современной культуре
Сегодня образ мордовской колдуньи переживает ренессанс:
- Этнографический интерес: экспедиции, записи былич, изучение диалектных терминов (коршунья, ванома, вирь-ава).
- Художественная анимация и кино: мультфильмы вроде «Лиса и Кот» на эрзянском языке с субтитрами популяризируют мифологию.
- Неофолк и музыка: группы используют архаичные мелодии и тексты песен о суровой доле женщины, восстаниях Разина и Пугачева, где колдунья, символ сопротивления.
- Туризм и фестивали: реконструкция праздников (Велень Озкс) привлекает внимание к культуре.
Мордовская колдунья, это не просто персонаж страшилок для детей. Это комплексный культурный код, в котором зашифрованы:
- Древние финно-угорские представления о мироздании (анимизм, дуализм природы).
- Трагический исторический опыт народа (колонизация, крепостное право, национальное угнетение).
- Гендерная проблема традиционного общества (страх перед женской сексуальностью, материнством, старостью и мудростью).
- Языковую идентичность (сохранение терминологии на эрзянском и мокшанском).
От величественной Вирь-авы, хозяйки тайг, до страшной Коршуньи, заковыляющей навстречу Настушке, — этот образ эволюционировал, но сохранил свою суть: власть над скрытыми силами природы и человеческой души. Изучение этого феномена позволяет глубже понять не только мифологию мордвы, но и универсальные механизмы формирования образа «Ведьмы» в евразийской традиции.
Статья подготовлена на основе фольклорных, этнографических и лингвистических данных о культуре эрзя и мокш. Дата актуализации: .