Колдуны Инсарского уезда типология признаки защита

Инсарский уезд Пензенской губернии (современная территория Республики Мордовия и частично Пензенской области) был одним из тех уникальных краев‚ где на протяжении веков переплетались русская‚ мордовская (мокшанская и эрзянская) и татарская традиционные культуры. Это переплетение создало особый‚ насыщенный фольклорный пласт‚ в котором образы колдунов (вьдома у русских‚ кармас или вирь у мордов) занимали центральное место. В статье рассматриваются основные черты местной демонологии‚ способы распознавания «нечистых людей»‚ методы защиты и уникальные ритуалы‚ зафиксированные этнографами XIX–начала XX века.

Историко-эtnографический контекст

К концу XIX века в Инсарском уезде проживали русские (около 60%)‚ мордва-мокша (около 30%)‚ мордва-эрзя и татары. Несмотря на официальное православие‚ крестьянское мировосприятие оставалось глубоко синкретическим. Вера в колдунов не была маргинальной, это был элемент повседневной жизни‚ объясняющий болезни‚ неурожаи‚ гибель скота и внезапные смерти.

Важно отметить: в инсарских традициях не было жесткого разделения на «черную» и «белую» магию‚ характерное для городской культуры. Колдун (ведьма‚ знахарь‚ чернокнижник) воспринимался как человек‚ обладающий тайной силой‚ которую он может направить и во вред‚ и в пользу — в зависимости от ситуации‚ оплаты или собственного характера.

Классификация «нечистых людей» в Инсарье

Местные жители различали несколько категорий волхвов‚ у каждой из которых были свои атрибуты и методы действия:

• Наследственные ведьмы (передаточные): Считалось‚ что дар колдовства передается по роду — от матери к дочери‚ от отца к сыну‚ от дяди к племяннику. Главное условие: «ученик» должен принять дар при жизни учителя‚ иначе сила уйдет к другому родственнику. В Инсарье верили‚ что такие колдуны — самые страшные‚ так как они «рождены в рубашке» и не могут избавиться от силы даже по желанию.
• Самоучи (наученные): Люди‚ которые намеренно искали общения с нечистой силой (через «черные книги»‚ обряды на перекрестках‚ сделки с лешим/водяным). К ним относили и знахарей‚ «перебравшихся» на темную сторону.
• Вирь (мокш.) / Кармас (эрз.) — мордовские колдуны: Отличались от русских тем‚ что их сила часто ассоциировалась с тотемными животными (медведь‚ сова‚ лягушка‚ змея) и владением «вирем» — магическим предметом-опередом (камень‚ кость‚ кусок коры‚ сушеный лягушонок)‚ который хранился в тайном месте (под порогом‚ в стене‚ в дупле дерева).
• Половиники / Полудницы: Часто отождествлялись с колдуньями‚ способными уводить детей в поле или калечить сенокосов в полдень.

Признаки колдуна: как узнать «своего» человека

В инсарских деревнях существовал устойчивый набор физиологических и поведенческих маркеров‚ по которым определяли колдуна:

Физические аномалии

1. Шестой палец / сращенные пальцы: «Рожден в рубашке» (в пузыре) или с «волчьим следом» (сращенные второй и третий пальцы на ноге/руке) — верный знак наследственного колдуна.
2. Врожденные зубки: Ребенок‚ родившийся с зубами‚ обречен на колдовство.
3. «Волчий глаз» / разноглазие: Один глаз обычный‚ второй, с катарией‚ бурым или зеленым отливом. Считалось‚ что таким глазом колдун «сглаживает» (порчит).
4. Красные волосы и Sommersprossen (веснушки): В русском фольклоре Инсарья русые люди часто подозревались в связи с нечистой силой («русый — от дьявола»).

Поведенческие маркеры

• Не ходит в церковь‚ не крестится‚ не ест святой хлеб (просфору)‚ не пьет агиасму.
• Животные боятся его: собаки лают и прячутся‚ кошки шипят‚ лошади ржут и вздрагивают при его приближении.
• Не тенит (или тень от него падает не с той стороны) — признак отсутствия души/обмена тени с лешим.
• Умеет «глазами бить» — долгий‚ неподвижный‚ пробирающий взгляд.
• Ночью исчезает из избы‚ а утром возвращается уставшим‚ грязным‚ иногда с разорванной одеждой (признак «летанья» на саббат / на лысую гору / к старому дубу).

Основные методы порчи и лечения

Как колдуны «портили»

В Инсарском уезде выделяли десятки видов порчи‚ но самыми страшными и распространенными считались:

• Порча «на ветер» / «на могильную землю»: Колдун собирает землю с свежей могилы (лучше — «нехристиана» или умершего не своей смертью)‚ смешивает с пеплом из печи‚ сушеной жабой лягушки или змеиным головом. Порошок подбрасывают под порог жертве или сыплют по следам.
• Порча «на страх» (умора): Колдун (часто женщина) нависает над спящим ребенком или человеком‚ дует в лицо‚ шепчет заговоры‚ пугает маской или костюмом зверя. Человек просыпаеться в икоте‚ судорогах‚ начинает болеть «падением» (эпилепсией) или чахоткой.
• Заворожение / «Приворот»: С помощью волос‚ ногтей‚ крови менструальной‚ спермы или личной вещи жертвы; Часто использовали «заколдованную» еду или напиток (водку‚ квас).
• Порча скотине («овчина»‚ «корова»): Захоронение в стойле кости мертвого животного‚ иголки‚ обмотанной шерстью‚ или «проклятой» соли. Скотина теряет молоко‚ хромает‚ умирает без видимых причин.
• Мордовский специфический метод — «Вирь онкса» (колдовской камень/предмет): Колдун-посланник (часто ребенок или старуха) тайно закладывает в дом жертвы «вирь» — заколдованный предмет (камень с дыркой‚ кусок железа‚ сушеную лягушку‚ куриное яйцо‚ выколотое через дырку). Пока предмет в доме — беда не уйдет.

Защита и контрмагия (знахарство)

Борьба с колдунами велась двумя путями: через церковь (исповедь‚ обряд от ереси‚ освящение воды‚ молебны) и через народную контрмагию (знахарство).

Роль знахарей (белых колдунов)

В каждой крупной деревне Инсарского уезда был свой знахарь/знахарка. Их методы:

• Снятие порчи «по воде»: Заговоренная вода льется в миску‚ в нее бросают уголь‚ воск‚ хлеб‚ яйцо. По форме разводов‚ пузырьков‚ движению предметов определяют: есть порча‚ кто портил (мужчина/женщина‚ близкий/далекий)‚ и как снимать.
• «Перекладывание» болезни: Ритуал перекладывания недуга на дерево (дуб‚ ива)‚ животное (курицу‚ черную кошку‚ свинью) или куклу-раваницу. Курицу после обряда часто закапывали живую или сжигали.
• Обереги: Ношение на шее «змеевика» (камня с дыркой‚ окаменевшего сперматозоида белемнита)‚ корня пижмы‚ шишки папоротника (собраной в ивановскую ночь)‚ пуговицы‚ зашитые в подворотку рубашки.
• Заговоры на нож/топор/прут: Нож клали под подушку больному‚ топор — под порог‚ прут втыкали в угол избы «острым концем вверх»‚ заговаривая: «Как этот нож режет‚ так и порча режется…».

Уникальные инсарские легенды и кейсы

Легенда об Инсарском «Колдовском дубе»

В окрестностях Инсара (по разным версиям — в лесу у р. Инсар или у с. Черничево) рос старый дуб‚ который считался местом силы. По преданию‚ на его ветвях ночью собирались ведьмы с округи‚ а в полости ствола хранились «черные книги» и вирь-опереды. В 1870-х годах крестьяне‚ напуганные чередой смертей скота‚ решили срубить дуб. Пилки затуплялись‚ топоры ломались‚ а один из рубильщиков внезапно ослеп. Дуб оставили‚ а вокруг него закопали жерди с заговорами‚ чтобы «запечатать» зло.

Дело «Инсарской ведьмы» Акулины (1890-е гг.)

В этнографических записях (сб. Пензенского ученого архивной комиссии) упоминается случай судения над крестьянкой Акулиной В. из с. Большое Подьячево. Ее обвинили в порче молока у пяти дворов одновременно. «Доказательством» стало: нахождение в ее сундуке сушеной лягушки‚ обмотанной красной нитью с узлами‚ и того факта‚ что ее кошка «говорила человеческим голосом» (вероятно‚ вентрилоквия или истерика обвиняемой). Женщину избили соседи до смерти до приезда полиции, классический пример «народного суда» (линча)‚ частого в уезде до революции.

Мордовский ритуал «Кармас онкса» (Испытание колдуна)

У мокши и эрзи в Инсарском уезде существовал ритуал публичного разоблачения подозреваемого в колдовстве (кармас). Подозреваемого сажали на сень бани или в телегу‚ завязывали глаза‚ а старейшины общины (или знахарь) начинали читать заговоры‚ капая на него святой водой и бьюя метлой по ногам. Если человек кричал‚ признавался‚ «вылезала» лягушка из рта или он сходил с ума — считалось‚ что он виновен. Если выдерживал молча — оправдывался. Часто испытание заканчивалось гибелью подозреваемого.

Социальные функции поверий

Вера в колдунов в Инсарском уезде выполняла важные социальные функции:

1. Объяснение неудач: Неурожай‚ эпизоотия‚ смерть ребенка — не случайность‚ а чья-то злая воля. Это снимало чувство беспомощности: врага можно найти и наказать.
2. Контроль девиантного поведения: Одноким‚ старикам без родни‚ уродливым‚ слишком богатым или слишком закрытым людям подсовывали ярлык «колдуна». Это заставляло соблюдать нормы взаимопомощи и гостеприимства.
3. Регуляция конфликтов: Обвинение в порче позволяло легализовать агрессию против нелюбимого соседа. «Народный суд» (побои‚ изгон из деревни‚ сжигание избы) восстанавливал «справедливость» быстрее‚ чем царский суд.
4. Сохранение архаичных знаний: Знахарство сохраняло знания о травах‚ гипнозе‚ психологии‚ акушерстве‚ которые официальная медицина в уезде не могла обеспечить до начала XX в.

Трансформация традиций в советское и современное время

После 1917 года борьба с «суевериями» стала государственной политикой. В 1920–30-е гг. в Инсарском районе (образованном в 1928 г.) действовали антирелигиозные и антисуеверные комиссии. Знахарей преследовали как «классовых врагов»‚ «кулацких наемников» и «обманщиков трудящихся». Многие были расстреляны или отправлены в лагеря.

Тем не менее‚ верная ядро традиций выжило в подполье. В 1970–80-е гг. экспедиции МГУ и Пензенского пединститута фиксировали в Инсарском районе:

• Страх «сглаза» у молодых матерей (носят красную нитку на запястье ребенка).
• Обращения к «бабкам-знахаркам» за снятием порчи‚ лечения алкоголизма («закодирования» заговором)‚ поиска украденного.
• Веру в «леших» и «домовых» как в реальных обитателей леса и дома.
• Сохранение мордовских оберегов (лунарь‚ солнцезнаки на вышивке‚ амулеты из медных монет).

В современной Республике Мордовия (Инсарский район) фольклор о колдунах стал частью культурного бренда. Проводится фестиваль «Инсарские сказки»‚ изучаються диалекты‚ восстанавливаются ритуалы (без жертв и насилия) как театр народной жизни. Но в глубинке до сих пор можно услышать шепот: «Не ходи ночью к старому дубу‚ там вирь сидит…».

Поверия Инсарского уезда о колдунах — это не просто набор страшных сказок. Это сложная система навигации в мире‚ где природа враждебна‚ власть далека‚ а смерть нависает над каждым днем. Образ колдуна здесь — это зеркало коллективных страхов и надежд‚ проекция социального конфликта и попытка контролировать неконтролируемое. Изучение этого пласта позволяет глубже понять менталитет жителей Поволжья‚ историю русско-мордовских контактов и механизмы выживания традиционной культуры в меняющемся мире.

---

Статья подготовлена на основе материалов: Трудов Пензенской ученой архивной комиссии‚ этнографических очерков М.Е. Евсевьева‚ Н.Ф. Мокшова‚ полевых записей экспедиций МГУ (1970–1990 гг.) и фольклорных архивов НИИ языка‚ литературы и истории РМ.