Колдуны и знахари Зубово-Полянского района: история, терминология и практики

Зубово-Полянский район, расположенный в юго-восточной части Республики Мордовия,, это территория с глубокими историческими корнями и уникальной культурой мокшанского народа. Вопрос «колдуний» (или, более точно, знахарей, волхвов, носителей традиционных магических практик) в этом регионе неотделим от мокшанской мифологии, дохристианских верований и аграрного календаря. Статья рассматривает этот феномен через призму этнографии, фольклора и социальной истории.

Терминология: от «колдуньи» к «знахарю» и «картавту»

В научной литературе и устной традиции зубово-полянского края термин «колдунья» (русское заимствование) часто несет негативный, оценочный оттенок, навеянный церковной идеологией и судебной практикой XVII–XVIII веков. В местной, мокшанской традиции использовались иные понятия:

Картавт (Kartavt) — знахарь, целитель, владеющий знанием трав, заговоров и ритуалов исцеления. Это уважаемая фигура.
Кудо (Kudo), домовой, дух-хранитель дома; взаимодействие с ним требовало специальных знаний, которыми владели старшие в семье или специалисты.
Варма (Varma) — сила, мощь, магическая энергия, которой наделены определенные люди или предметы.
Чёрная/Белая сила — народное деление практик на вредоносные (портча, сглаз) и защитные/исцеляющие (снятие порчи, лечение страха, детских болезней).

Важно: В зубово-полянской традиции грань между «колдуньей» (злом) и «знахаркой» (добром) была подвижной. Одну и ту же женщину соседи могли считать спасительницей от лихорадки, а в случае конфликта — обвинять в «повороте» молока у коровы.

Исторический контекст: дела о «колдовстве»

XVII–XVIII века: Цензорные книги и духовные суды

Архивные материалы (фонды РГАДА, ГАРМ — Государственный архив Республики Мордовия) содержат сведения о расследованиях «колдовских дел» на территории современного района (тогда — Темниковский, Инсарский уезды). Типичные обвинения:

Использование «чернильной» или «травяной» силы для причинения вреда здоровью или скотине.
Обряд «оборачивания» в животных (волка, кошку, свинью) — архаичный шаманский мотив, зафиксированный в протоколах допросов.
Кража молока/смаза у коров с помощью магии (заговоров на замок, на половце, на ложке).
Сношения с нечистой силой (дьяволом, лешим, водяным).

Наказания варьировались: от епитимрий (постов, поклонов) и публичного покаяния в церкви до ссылки в монастыри или каторги (в петровское время). Женщины-вдовы, одиноко живущие на окраинах деревень, попадали в зону риска чаще всего.

XIX — начало XX века: «Кружки» и народная справедливость

С ослаблением церковного контроля и отменой уголовной ответственности за колдовство (1903 г.) переходит в латентную форму. В Зубово-Полянском крае фиксируются случаи «самосудов» над подозреваемыми в порче: избиения, изгнание из деревни, сжигание домов. Этнографы (М.Е. Евсевьев, П.П. Смирнов) отмечали, что страх перед «колдуньей» был мощным социальным регулятором: он заставлял соблюдать нормы взаимопомощи, не отказывать в милостыне, избегать конфликтов с пожилыми одиночками.

Этнография практик: чем занимались зубово-полянские знахарки

Полевые материалы, собранные в районе (с. Зубова Поляна, с. Ключи, с. Лямбирь, с. Старая Терзма и др.), позволяют выделить основной репертуар:

Лечение «традиционных» болезней

Страх (Пянь), детская и взрослая болезнь от внезапного испуга. Лечение: «заговор на воду», «отмерзание» воском, обряд с живой курицей или яйцом.
Сглаз (Шушма) — защита младенцев (красная ниточка, шилок в подгузнике, заговоры на воду для умывания).
Скриптуны (Судороги/Эпилепсия) — сложные ритуалы с привлечением «силы» родовых духов.
Траволечение — глубокое знание местной флоры (чабрец, зверобой, мать-и-мачеха, корень девясил, ртуть прудная и др.). Сбор трав привязан к лунному календарю и праздникам (Иван Купала, Семенов день).

Аграрная магия и скотоводство

В зубово-полянском районе, где вековая основа экономики — земледелие и скотоводство, огромную роль играла магия продуктивности:

Заговоры на удой коровы («чтобы молоко не уходило к соседу»).
Обряды на Юрьев день и Егоров день (выгон скота на пасень) для защиты от злых духов и «колдуний».
Защита урожая от града, засухи, полевых мышей (закопание заколдованных предметов на границах поля).

Любовная и бытовая магия

Молодые девушки и женихы обращались к знахаркам за «приворотными» травами (любовник, девясил), заговорами на пиво/хлеб, чтобы обеспечить любовь, гармонию в семье или, наоборот, развести нелюбимого супруга. Это была сфера «серой» магии, осуждаемая церковью, но востребованная народом.

Локальные легенды и «места силы»

В фольклоре Зубово-Полянского района сохраняются имена легендарных знахарей XIX–XX веков (часто имена обобщены или засекречены этическим кодексом фольклористов). Существуют легенды о:

«Зубово-Полянской бабе-яге», коллективном образе могущественной знахарки, жившей в лесу у реки Вadás (Вад) или Пьяне. Ей атрибутируются способность управлять погодой, превращаться в ворону, лечить бесплодие.
«Колдуньи с горы Храмовой» (или других локальных возвышенностей) — о саббатах (шاباتовках) в ночь на Иван Купала, где по преданию собирались ведьмы со всего Инсарского края.
История о «Черной книге» — легендарном гримуаре, якобы хранившемся в одной из деревень района и передававшемся по наследству старшей дочери или внучке.

Места силы: Старообрядческие молитвенные дома, древние мокшанские святилища (керметь) в лесах, ключи с «святой» водой, старые клены и дубы — эти локации ассоциировались с деятельностью магических специалистов.

Советский период: от преследования к фольклору

1920–1930-е гг.: Борьба с «кулачеством» и «обскурантизмом». Знахарей арестовывали по ст. 58 УК РСФСР (контрреволюционная агитация) или за «несанкционированную врачебную практику». Многие практики ушли в глубокое подполье.
Великая Отечественная война: Всплеск обращений к знахарям — матери молились о возвращении сыновей, заказывали «обереги» (пояса с заговорами, кусочки ткани, заколдованные пули). Власти заглаживали глаз, понимая психологическую роль веры.
1960–1980-е гг.: «Бабушки-знахарки» становятся героями газетных статей-обвинений («Остатки прошлого в нашей жизни»), но одновременно — объектами изучения этнографов Мордовского НИИЯЛИ. В Зубова Поляне и Ключах фиксировались последние носители традиции «заговоров на воду» и «снимания страха».

Современное состояние: неофольклор и эзотерика

Сегодня в Зубово-Полянском районе традиционная институт «знахаря» практически исчерпал себя в классическом виде. Последние аутентичные носители ушли из жизни в 1990–2000-х гг. Однако наблюдается трансформация:

Неофольклоризация: Местные краеведы, библиотеки (ЦБС района), Дом культуры собирают записки с заговорами, травниками, создают экспозиции «Народная медицина мокшан».
Эзотерический туризм: Появление самозваных «ведьм», «шаманов», «регрессологов», предлагающих услуги «снятия порчи», «кармической чистки» за деньги. Это коммерческая имитация, не имеющая корней в местной традиции.
Медицинский плюрализм: Население параллельно обращается к врачу в ЦРБ (Зубова Поляна) и к «бабушке заговаривать на страх» или «снимать сглаз». Это устойчивая культурная практика.

Мокшанский мифологический фон: почему это важно

Понимание феномена «колдуний» в районе невозможно без мокшанского пантеона:

Нишкапас (Верхний Бог) — дарует здоровье, врачи работает через посредников.
Маре (Смерть/Болезнь) — антропоморфная сила, с которой борется знахарь (обманывает, выманивает, загоняет в бутылку/дерево).
Вирь (Лесной хозяин), Вади (Водной хозяин), духи-владельцы территории. Знахарь — посредник между человеческим миром и миром духов. «Колдовство» — это нарушение договора с духами, а «знание» — умение его соблюдать и использовать.

Женщины-знахарки часто выполняли функции порошников (жриц) в быту: проводили обряды на родовом мольбене (керметь), закапывали зародыш скотины в поле за урожай, опрашивали предков во сне.

История «колдуний» Зубово-Полянского района — это не сказки о полетах на метлах, а история выживания традиционной культуры мокшан в условиях христианзации, серфства, советской антирелигиозной политики и модернизации. «Колдуньи» были хранительницами эмперического знания о травах, психологии, аграрном цикле и социальной динамике деревни. Их наследие сегодня составляет ценнейший пласт нематериального культурного наследия Республики Мордовия, требующий не охоты на ведьм, а тщательной этнографической фиксации и уважительного изучения.