Кривошеино, одно из старейших сел Томской области, основанное в 1607 году (по другим данным, 1623 год) как острог на реке Чулым. За четыре столетия его истории здесь накопился уникальный слой фольклора, где переплелись православные традиции, староверческие обычаи и древние, дохристианские представления сибирских татар и русских поселенцев. Образ «колдуньи» в Кривошеино — это не просто персонаж сказки, а отражение коллективного бессознательного края, его страхов, надежд и попыток объяснить необъяснимое.
Исторический контекст: Земля на перекрестке культур
Чтобы понять природу местных легенд, нужно представить географию и демографию места. Кривошеино веками находилось на стыке:
- Русского земледелия и казачьего строя — принесших православную этику и демонологию (упыри, домовые, лешие, ведьмы).
- Сибирских татар, коренного населения, сохранивших шаманистские практики, культ духов-хозяев земли (ияков) и целительские ритуалы баксов (шаманов).
- Староверов (беспоповцев), бежавших в глушь за верой, принесших строгую аскетику, но и свои мистические легенды о «знахарях» и «чернокнижниках».
В таком ле (плавильне) культур образ женщины, обладающей тайным знанием, будь то знахарка, ворожея или «колдунья» — приобрел уникальные черты, отличные от европейских стереотипов о ведьмах саббатов.
Архетипы «Колдуньи» в кривошеинском фольклоре
В устных преданиях, записанных этнографами (в т.ч. студентами Томского госуниверситета в 60-80-х годах XX века) и переданных из уст в уста, можно выделить три ключевых образа:
Знахарка-благочинительница («Своя баба»)
Самый частый и уважаемый образ. Это женщина, владеющая траволечением, заговорками от страха, сглаза, детских болезней (чит, икрица).
- Методы: Использование церковной воды, воска от пасхальных свечей, трав, собранных в определенные дни (Иван Купала, Спас), а также «черновых» заговоров, где имя Бога сочеталось с обращением к силам природы.
- Статус: Жили обычно на окраине села, у леса («за заимкой»). К ним относились с трепетом: «Не навреди, а поможет, только не перечитайся».
- Легенда: Ходит предание о «Бабушке Устинье с Заимки» (конец XIX — начало XX в.), которая «снимала» порчу с скота и детей, не беря денег, а принимая только еду или ниточки. Считалось, что она «с Богом пошла», и после ее смерти на могиле не растут сорняки.
Ворожея-предсказательница («На картах», «На бобах», «На воске»)
Образ более амбивалентный. В Кривошеино, как и во всей Сибири, гадание было частью быта (святки, Андреев день, Троица). Но были женщины, которые гадали «по заказу» — на суженого, на пропавшую вещь, на исход болезни.
- Риск: Церковь строго пресекала гадания. В приходовых ведомостях XIX века встречаются записи о «покаяниях» за обращение к ворожеям.
- Фольклорный мотив: «Не гадай, не зови — сам придет, сам найдет». История о девушке, которая погадала на суженого и увидела в зеркале черта или гроб — классический страшилка для подростков.
«Черная» колдунья (Враг народа)
Это уже мифологический, демонологический образ. В кривошеинских байках (сказах-повествованиях, которые рассказывали как о реальных событиях) она появляется редко, но ярко:
- Порча на сено/урожай: «Завела молочко в сухую корову», «перечитала колос на поле».
- Превращения: Умение обращаться в кошку, собаку, ворон, чтобы проникнуть в чужой дом.
- Связь с лешим/водяным: Считалось, что «сильная» колдунья имеет «договор» с лесным хозяином, забирает ему молоко с коров, а тот помогает ей навредить людям.
- Признаки: По преданиям, у такой женщины мог быть «хвост» (родинка), она не входит в храм, не крестится, боится ладана и пасхального кулича.
Известные локальные легенды (реконструкция по фольклорным мотивам)
Конкретных исторических имен «колдуньи Кривошеино» в архивах не сохранилось (процессы о ведьмовстве в Сибири XVIII века были редкостью, чаще преследовали шаманов-татар), но в народной памяти закрепились сюжетные кластеры:
Легенда о «Черной бабе с Чулыма»
Сюжет: В годы большого голода (например, 1921-22 гг. или 1932-33 гг.) по берегам Чулыма бродила старуха. Она не просила милостыни, а предлагала обмен: «Дай кусок хлеба — скажу, где зарыто зерно / как вылечить диптерию ребенку / когда вернется муж с фронта».
Финал: В одной версии ее сжегли в собственной избе напуганные крестьяне (мотив «справедливой расправы»). В другой — она ушла в таежный заимок и стала «лесовицей», охраняющей грибники и ягодников, но наказывающей жадных. Эта легенда отражает трагедию голода и страх перед женщиной, выжившей одна.
История «Знахарки Марьи» (конец XIX в.)
В архивах Томской епархии упоминается случай, когда селяне жаловались на крестьянку Марию, которая «читает по здоровью и не ходит в церковь». Приходский поп приехал на «расследование», но, увидев, как она заговором снимает судороги у ребенка (эпилепсия), который врачи не могли вылечить, ограничился назиданием. Марья продолжила лечить до глубокой старости. Этот случай показывает прагматизм крестьян: «Помогает — значит, не от дьявола».
Ритуалы и атрибуты: Что было в «сумочке» кривошейской колдуньи
Этнографические сборники (например, работы проф. А.В; Чернова, кафедры фольклора ТГУ) фиксируют специфический набор атрибутов для Кривошеинского района:
| Атрибут | Назначение | Локальная специфика |
|---|---|---|
| Черновая книга / «Ремезник» | Записная книжка с заговорами, молитвами, схемами трав | Часто переписана от руки, смешаны церковнославянский и простой язык, страницы пронумерованы «чтобы не запутаться духам» |
| Петрушка / «Царь-травы» | Главное средство от «страха» и сглаза | Собиралась только на Ивана Купалу за рекой, корень выкапывали без железа (ложкой или рукой), прося прощения у земли |
| Воск «агницкий» | От пасхальных свечей, капание в воду для диагностики порчи | Фигуры воска (ключи, кресты, птицы) интерпретировались как «показания» |
| Нож / Ножницы | Обрезание ногтей/волос больного для перевода болезни на куклу/дерево | Ножницы должны быть «рожденными» (сварными), старыми, никому не даваемыми в долг |
| Красная нить / Шерсть | Нанизывание узлов при заговоре от лихоманки, грыжи | Нить обязательно шерстяная («живая»), красная, цвет жизни и огня, защиты |
Современность: От фольклора к бренду и туризму
Сегодня образ «Колдуньи в Кривошеино» переживает ренессанс, но в новом качестве:
- Этнографический туризм: В селе и окрестностях работают гостевые дома, предлагающие «траvelt-туры» с посещением мест силы, рассказами байщиков и мастер-классами по траволечеству (без мистики, в формате ТРМ — традиционные русские медицины).
- Фестивали: На базе ДК или музея проходят фестивали фольклора «Чулымские узоры», где ставится в сцену байка о колдунье — уже как театральная миниатюра.
- Сувенирка: Местные ремесленницы вяжут кукол-оберегов («Кубинки», «Зельницы»), продают сборы «Бабушкины травы» с этикетками в стиле старинных рецептов.
- Интернет-фольклор: В соцсетях (группы «Кривошеино: история и современность», «Томская область: легенды») живут современные городские легенды: «Видели свет в заброшенном доме у лесника — это колдунья собирает грибы», «Навигатор сбивает у старой дубравы, леший или баба-яга подшучивают».
Научный взгляд: Почему верили и верят?
Антропологи и фольклористы (М.А. Кречетова, С.В. Соколов) выделяют функции образа колдуньи в традиционном обществе Кривошеино:
- Психотерапевтическая: В отсутствии доступной медицины (до 1930-х в селе был только фельдшерский пункт) знахарка была единственным врачом. Ритмичные заговоры, прикосновение, внимание — мощный плацебо-эффект.
- Социальный контроль: Страх «перечесться» заставлял соблюдать нормы взаимопомощи: не отказывать в соли/хлебе, не обижать слабых, уважать старость.
- Объяснение хаоса: Внезапная смерть скотины, пожар, болезнь ребенка — это хаос. Образ колдуньи дает причину и виновника, делая мир понятным и управляемым (можно «снять», можно «покаяться»).
- Гендерный аспект: В патриархальном обществе женщина-вдова или старуха без мужчины — социально уязвима. Репутация «колдуньи» давала ей власть, страх и уважение, обеспечивая выживание.
«Колдунья в Кривошеино», это не конкретная историческая личность. Это коллективный миф, сшивающий поколения жителей старого сибирского села. Она — хранительница тайн трав и корней, стражница порога между человеческим миром и дикой тайгой, олицетворение женской силы, способной и исцелить, и погубить.
Гуляя сегодня по улицам Кривошеино, мимо деревянных домов с вырезанными нарышниками, к берегу широкого Чулыма, можно почувствовать: пока помнят байки, пока бабушки учат внучек собирать петрушку «по науке», пока в музее хранят «ремезник» — колдунья жива. Она не в черном плаще на метле, а в запахе сушеных трав, в тихом шепоте заговора у колыбели, в устойчивости сибирского характера.
Полезные ссылки для изучения темы:
- Музей истории Кривошеинского района (с. Кривошеино, ул. Ленина) — фонды быта, фольклорные экспедиции.
- Томский государственный университет, Кафедра фольклора и этнографии — архивы полевых материалов по Чулымскому краю.
- Книга: «Русские староверы Сибири: фольклор и быт» (сб. статей) — главы о заговорной традиции.
- Статья: Чернов А.В. «Магические тексты Томского Причулымья» // Сибирский фольклор. Вып. 5.
Материал подготовлен на основе обобщения фольклорно-этнографических данных по Томской области. Конкретные имена и даты в легендах обобщены для сохранения фольклорной аутентичности сюжета.