Классификация русских любовных ритуалов присуха

Важное предупреждение: Данная статья носит исключительно информационный, культурологический и исторический характер. Приведенные ниже тексты являются памятниками русского традиционного фольклора (заговоров/присушек), зафиксированными этнографами (в частности, собранием г. Никольского из Мезени, записями из Саратовской, Оренбургской, Курской и других губерний). Современная наука не подтверждает магическую эффективность подобных ритуалов. Использование психологического давления, манипуляций или попыток магического воздействия на волю другого человека без его согласия этически недопустимо и может иметь правовые последствия. Статья предназначена для изучения истории быта, верований и фольклора.

В русском народном веровании существовал целый пласт магических практик, направленных на любовное притяжение, получивших общее название «присуха» (или «приворот», «тоска», «сухота», «чахотка»). Целью этих ритуалов было вызвать у объекта воздействия (мужчины/парня) состояние болезненной тоски, бессонницы, потери аппетита и невыносительной потребности находиться рядом с инициатором ритуала.

Источники (в частности, собрание «Русские народные заговоры», собранное г. Никольским в Мезенском уезде Архангельской губернии, а также записи из Петровского уезда Саратовской губернии, Троицкого уезда Оренбургской губернии и др.) демонстрируют удивительную единство формул при огромном разнообразии ритуальных действий.

Классификация ритуалов по предметно-действенному принципу

Заговоры «в чистом поле» и обращение к стихийным силам

Это самый архаичный и поэтичный слой заговоров. Исполнитель (часто женщина — «раба Божия») выходит за пределы жилого пространства («из избы в двери, из двора в ворота») в мифическое пространство — «чистое поле», «подводосточную сторону», на берег океана-море.

• Образ «Доски и Тоски»: В поле стоит изба, под доской лежит Тоска (персонифицированная сущность). Заговорщица просит Тоску переселиться в грудь, сердце, жилы жертвы («раба Божьего такого-то»).
  

  «Как рыба без воды, как младенец без матери… так бы раб такой-то без рабы такой-то не мог бы жить…»

• Образ «Белого кречета» (орла/стрепетя): Птица-посредник, которой поручают принести «острый нож и острое копье», поранить сердце и печень жертвы, вложить туда тоску, сухоту, чахотку.
  

  «Садись, белый кречет, рабу Божьему на белы груди, на ретиво сердце… клади в его былы груди… всю тоску кручину…»

• Обращение к «Трем ключам» (горючим, кипучим водам) у белокаменной горы: Вода ассоциируется с кровью и жаром лихорадки. Просится зажечь «легкую печень и горячую кровь».

Банные ритуалы (Баня как лиминальное пространство)

Баня в традиции — место снятия оберегов, контакт с «нечистой» силой, перерождение через пар. Ритуалы проводятся «после паренья».

• Ритуал с веником: Заговорщица стоит белым телом на шелковом венике, дует и плюет в четыре ветра, вызывая «четырех братьев — птиц востроносых».
• Сушка прутка у порога: Пруток из веника кладут под порог, чтобы жертва перешагнула. Затем прут бросают на полку в жаркой бане с заговором: «Как сохнет этот прут, пускай сохнет по мне раб божий…» (Магия подобия/симпатии).

Пороговая и дорожная магия (Границы пространства)

• Перешагивание через скобу/прут: Продергивание ложки-вилки через скобу входной двери (символ питания/домашнего очага) с заговором на любовь через еду.
• След на снегу/песке: Забор следа жертвы и укладывание его «за печку или за кровать» с заговором: «Как след остается, так чтоб раб Божий Иван…» (Контактная магия);
• Хождение «не благословясь, не перекрестясь»: Нарушение христианской нормы поведения (снятие креста, пояса) для входа в магическое состояние, часто в полночь (12 часов ночи, 3 дня, 9 раз).

Магия биологических субстратов (Самый «сильный» и табуированный слой)

Использование менструальной крови («капля с рубашечного»), слюны, волос, ногтей. В предоставленном тексте прямо упоминаеться: «Взять каплю с рубашечного <месячных> и капнуть в красное вино или пиво». Это классический пример «закорючки», магии прикорма.

Христианизированные заговоры (Синкретизм)

Обращение к Иисусу Христу, Пресвятой Богородице, святым (Мария, Соломония, Николай), ангелам. Часто Богородица просится любить жертву «как любит Сына». Используются христианские атрибуты: «Закон Божий», «Кровь с кровью, любовь с любовью». Параллельно сохраняются языческие мотивы: «Кит-рыба», «Золотой камень на дне моря», «Ключ — небо, замок — земля».

Структурные элементы заговора (Каноническая формула)

Анализ текстов показывает строгую композицию, нарушение которой (по мнению носителей традиции) лишало заговор силы:

1. Вход в ритуал (Предстательство): «Стану я, раба такая-то, благословясь, пойду перекрестясь…» (или наоборот: «не благословясь, не перекрестясь» для «черной» магии).
2. Пространственный переход: Двери — ворота — чистое поле, море — гора — изба/баня/престол.
3. Обращение к Посреднику: Тоска, Кречет, Ветра, Богородица, Христос, Черт/Салчак, Щука/Кит.
4. Формула воздействия (Симптомы): Перечисление страданий: не жить, не быть, не пить, не есть, не спать, не гулять, сохнуть, чахнуть, маяться («как май месяц мается»), не забывать ни во сне, ни наяву.
5. Аналогии (Сравнения): «Как рыба без воды», «как кобыла об жеребенке», «как нитка обвивается», «как с гуся вода».
6. Фиксация результата (Замок/Ключ): «В роту замок, ключ в море», «Ключ, небо, замок — земля», «Замки — в небо, ключи, в море».
7. Временная привязка: «Век по веки», «отныне и до веку», «ни на новцу, ни на полну, ни на ветху».
8. Завершение: «Аминь», «Тьфу, тьфу, тьфу» (защита от злого глаза/сглаза самого заговорщика).

Образ «Тоски» и «Сухоты» в заговорах

В текстах Тоска — это не просто эмоция, а демоническая сущность, болезнь-призрак.

• Она «плачет, рыдает, белого света дожидается».
• Она «бьет рука об руку, ногу об ногу, кричит безжизненным голосом: Кто бы миня пособил!».
• Ее атрибуты: «тоска тоскушная», «сухота сухотушная», «горе горючее», «чахотка», «юнота великая» (устаревшее название чахотки/туберкулеза).
• Локализация в теле жертвы: «грудь, сердце, во весь живот», «семьдесят семь жил», «семьдесят семь суставов», «становой сустав», «становой жил», «черная печень», «горячая кровь», «буйна голова».

Это отражает архаичное представление о болезни как о чужеродном теле, вошедшем в тело и пожирающем его изнутри.

Ритуальные ошибки и запреты (Согласно фольклору)

В записях прямо указывается на условия неудачи:

• Пропуск слов или их перестановка: «Слов не пропускать и не переставлять».
• Нарушение режима: чтение не в то время (утренние зори, полночь, новолуние/полнолуние).
• Отсутствие атрибутов: нож в руках, снятый крест и пояс.
• Раскрытие тайны: «Рот мой — замок, ключ — язык».

Этнографические параллели и география записей

Приведенные тексты покрывают обширную территорию Европейской России кон. XIX — нач. XX вв.:

• Мезенский уезд (Архангельская губ.), самые развернутые, поэтичные тексты с кречетами и тоской под доской (сборник г. Никольского).
• Петровский уезд (Саратовская губ.) — заговоры с кузнецами, Бесом Салчаком, «прикуй кожею, телом, сердцем».
• Троицкий уезд (Оренбургская губ.) — обращение к трем ключам у белокаменной горы.
• Курская, Воронежская, Московская (Бердышевская волость, Больше-Сосновская волость, д. Белые, д. Конёво, д. Красково, д. Шотогорка, д. Барсуницкая) — вариации с ветрами, щукой, ниткой, следом, менструальной кровью.

Единство формул при таком расстоянии говорит о существовании единой «магической кодовой» системы во всём русском фольклоре.

Психологический и социальный контекст (Современный взгляд)

С точки зрения антропологии и психологии, заговоры на тоску выполняли важные социальные функции:

1. Копинг-стратегия (справление со стрессом): Женщина в патриархальном обществе, лишенная прав развода, голоса при выборе мужа, могла через ритуал вернуть субъектность, снизить тревогу, «сделать что-то».
2. Символическое насилие: Заговоры программируют агрессию против тела мужчины («режь груди», «коли сердце», «сожги печень»), что отражает бессилие и скрытую враждебность.
3. Социальный контроль: Страх перед «присухой» заставлял мужчин соблюдать осторожность (не перешагивать пороги чужих бань, не принимать еду/напитки от посторонних, носить обереги).
4. Плацебо/Ноцебо-эффект: Если жертва узнавала о ритуале (или подозревала), автосуггессия могла вызвать реальные психосоматические симптомы (бессонница, тошнота, тревога).

Собрание заговоров «на тоску мужчине» представляет собой уникальный слой духовной культуры русского крестьянства. Это сложный синтез дохристианских мифов (Тоска-сущность, Кречет-посредник, Мировое дерево/Гора, Океан), христианской символики (Богородица, Христос, Ангелы) и бытовой магии (баня, порог, еда, биологические субстраты).

Сегодня эти тексты ценны не как инструкции к действию, а как источник по истории менталитета, языка, позднеязыческой мифологии и гендерных отношений в традиционном обществе. Они демонстрируют, как человек пытался управлять неподвластной ему реальностью (любовью, волей другого) с помощью символических действий и вербальной магии.

Статья подготовлена на основе материалов: «Русские народные заговоры на тоску, присушку и приворот парня или мужчины» (publicadomain.ru), этнографические записи г. Никольского (Мезень), Вл. Аманацкого (Оренбургская губ.), О. Ивановой (Старицкий уезд), д. Качкова Горка, с. Конёво, д. Красково, д. Шотогорка, д. Барсуницкая, д. Белые, Бердышевская волость, Больше-Сосновская волость и др.