История народной медицины Брянского уезда (в состав Черниговской, а позже Орельской губерний) в XX веке — это хроника выживания архаичных магико-медицинских практик в условиях тотальных социальных потрясений: революции, войны, коллективизации и активного внедрения советской здравоохранения. Несмотря на географическую удаленность от Вятской губернии, описанной в этнографических источниках начала века, социальные механизмы функционирования знахарства в Брянском крае демонстрировали удивительную универсальность для всей Восточно-Славянской традиции.
Историко-географический контекст
Брянский уезд к XX веку представлял собой территорию с густым сельским населением, преимущественно великорусским, сохранившим сильные архаичные черты быта. Лесистая местность (Брянские леса), отдаленность многих хуторов и деревень от уездных городов и фельдшерских пунктов создавали идеальные условия для процветания народного целительства. Как отмечали исследователи народной медицины смежных регионов (в частности, Вятской губернии), «народный целитель являлся практически единственным врачевателем на селе», и эта аксиома полностью справедлива для Брянщины первой трети XX века.
Социальный портрет брянской знахарки
В отличие от мужских «знахарей», «еретиков» или «костоправов», женское целительство в Брянском уезде имело свою специфику. Знахарки (часто называемые в народе «бабами-лечихами», «умывальщицами», «заговаривахами») занимали уникальную нишу: они были главными специалистами по «женским» и «детским» заболеваниям, родами, снятием сглаза и порчи с младенцев.
Типология целителей (по материалам этнографии Центральной России)
Исследователи Вятской губернии выделяли три категории колдунов/знахарей, что применимо и к брянской реальности:
- Убежденные, женщины, осознанно выбравшие путь целителя. Знания передавались по наследству (по материнской линии, свекрови невестке) или получались у старших наставниц. Они открыто занимали нишу «специалиста по нечистой силе».
- Невольные, те, кого «народ производил в знахарки против их воли». В брянской традиции это часто случалось после тяжелой болезни, «смертельного» сна, встречи с нечистой силой в лесу или на перекрестке. Считалось, что болезнь, это «подарок» или «обязательство» перед миром иного.
- Случайные — женщины с внешними аномалиями или особенностями поведения: «зрачки глаз большие, из волос выглядывают клоки седых волос, кривой глаз, двоежучки, рыжие». В консервативной крестьянской среде любая девиация от нормы автоматически присваивала женщине статус «ведьмы» или «знахарки», хоть она того и не желала.
Сфера компетенции: что лечили брянские знахарки
Обращение к знахарке диктовалось этиологической моделью болезни. Если болезнь воспринималась как «естественная» (простуда, травма, застужа), шли к фельдшеру или врачу (если был доступен). Если причина — «сглаз», «порча», «наговор», «спуг», «кривда» (нарушение обрядов) — официальная медицина была бессильна, и требовалась «своя» помощь.
Основные направления практики:
- Гинекология и акушерство: Прием родов, выворачивание плода, остановка кровотечений, «заговор» молочных рек, лечение бесплодия.
- Педиатрия магического профиля: Снятие сглаза («уведов», «приведов») с детей, лечение «икрицы» (ветрянки), «ветряной» судороги, испуга (спуга).
- Работа с «нечистой силой»: Снятие порчи («закорючки», «заколдованной» воды/еды), избавление от домовых, кикимор, леших (через обереги, заговоры, «отмывание» дома).
- Траволечение (фитотерапия): Глубокое знание местной флоры Брянских лесов: чистотел, ромашка, тысячелистник, дубильник, боровик, чага, зверобой. Отвары и настои давались как дополнение к заговору.
- Костоправство (редко у женщин, но встречалось): Вправление вывихов, сращение переломов травами и манипуляциями.
Ритуал приема: «Отведение души» и терапевтический эффект
Как верно подмечено в этнографии Вятской губернии, «взаимопонимания между жителем… и народным целителем было больше, чем с врачом». Прием у брянской знахарки выглядел как сеанс психотерапии:
- Конфессия: Больная могла «отвести душу» — рассказать о семейных конфликтах, страхах, грехах, которые по народным представлениям и были причиной недуга.
- Символизм: Использование понятных атрибутов: воск, вода, хлеб, соль, нитки, ножницы, иконы, трава. Никаких «безвкусных лекарств… что ни то, ни се».
- Вера как фактор выздоровления: «Вера в народного целителя оказывала терапевтическое воздействие» — пациенты выздоравливали от функциональных расстройств, вызванных стрессом и страхами, просто благодаря ритуалу и авторитету целителя.
Отношения с официальной медициной и властью
Довоенный период (1900–1917): Конкуренция и сосуществование
Даже при появлении земских врачей и фельдшеров в уезде крестьане не отказывались от услуг знахарей. Врач воспринимался как «чужой», «не свой брат», не знающий «наших заговоров». Знахарки легально (или полулегально) занимались родопомощничеством, часто являясь единственными санитарными инструкторами в глухих хуторах.
Советский период (1920–1950-е): Подполье и адаптация
С приходом советской власти началась активная борьба с «остатками прошлого». Статьи УК РСФСР (ст. 227 УК РСФСР 1926 г. — «Врачевание без права», антирелигиозная пропаганда) наносили удары по знахаркам.
- Репрессии: Многие знахарки были обвинены в «обмане доверчивых граждан», «вредничестве», «контрреволюционной агитации» (заговоры на здоровье Сталина/власти трактовались политически).
- Легализация части навыков: Некоторые бывшие знахарки прошли курсы акушерок-домовит или санитарок, легализовав свой опыт. Они сохраняли «секретные» методы (заговоры, снятие сглаза) для «своих», а официально назначали травы и соблюдали санитарные нормы.
- Великая Отечественная война: Дефицит врачей и лекарств вернул знахаркам актуальность. В тыловых брянских деревнях и в партизанских отрядах они снова стали главными целителями.
Страх и уважение: дуалистическое отношение крестьян
Крестьянское отношение к знахаркам всегда было амбивалентным. Как отмечалось в источниках по Вятке, народных целителей «побаивались», особенно «еретиков» и «чернокнижников». В Брянском уезде это проявлялось так:
- Уважение: Знахарку приглашали на все важные события: рождение, крестины, свадьба (заговор на счастье), похороны (отпевание, «отмывание» мертвеца). Считалось: «человек он нужный».
- Страх: «Один их взгляд заставлял трепетать мнительного». Боялись обидеть знахарку — «порочит», «заговорит», «сглазит» скучный взгляд.
- Скрытность: Обращались к знахарке открыто — за травой, от сглаза; и скрытно — за порчей на врага, ворожбой на суженого, возвращением ушедшего мужа. Эта двойственность пугала власть и церковь.
Специфика Брянского уезда: локальные черты
Несмотря на общерусские паттерны, у брянских знахарек были особенности:
- Лесная фармакопея: Уникальное знание лекарственных растений смешанных и хвойных лесов Брянщины (чага с березы, хвощ полевой, папоротник, редкие виды орхидей — «купальники»).
- Пограничничество: Влияние белорусских и украинских традиций (заговоры на «переходе», польские молитвы в заговорах, использование восковых свечей определенной формы).
- Старые обрядовики: В уезде сильно были представлены старообрядцы (поповцы и беспоповцы). Знахарки часто взаимодействовали с ними, используя старообрядческие молитвы и обряды как магическую силу.
Закат института знахарки (1960–1980-е)
К 1960–1970-м годам сеть сельских ФАПов (фельдшерско-акушерских пунктов), внедрение педиатрических участков, массовая мотORIZация и телевидение нанесли сокрушительный удар по традиции. Молодое поколение перестало верить в «порчу» и «сглаз», предпочитая таблетки и уколы. Последние настоящие знахарки Брянского уезда уходили из жизни, не передавая знаний (страх преследований, отсутствие последователей, разрыв традиции передачи «по наследству»).
Знахарки Брянского уезда XX века — это не просто «бабки-заговорщицы», а важнейший социальный институт, обеспечивавший психологическую и медикаментозную безопасность крестьянства в условиях недоступности или недоверия к официальной медицине. Их история — это история адаптации архаичной магии к реалиям революции, войны и советской модернизации. Изучение их практики (через мемуары, архивы НКВД/КГБ по делам о «врачевании», фольклорные экспедиции) позволяет восстановить уникальную картину мира русского крестьянина, для которого граница между болезнью телом и болезнью душой не существовала.
Источники и литература для дальнейшего изучения:
- Материалы Брянского краеведческого музея (фонды этнографии).
- Дела обследований НКВД Орельской/Брянской области 1930–1950-х гг. (статьи 227 УК РСФСР, 58-10, 58-11).
- Труды Воронежского/Брянского госуниверситетов по фольклору и диалектологии.
- Сравнительный анализ: Верещагин Г. «Народная медицина Вятской губернии» (1903), данные музея истории медицины Кирова (muzeum.medkirov.ru).
- Статьи в периодике: «Мир24» «Деревenskaya Россия вся расписана на колдовские приходы…» (2023).